Новенький крейсер «Аврора» вернулся на место своей вечной стоянки у Петроградской набережной еще в 2016-м. К тому времени на кронштадских верфях обновили его внешний облик. Работы по отделке внутренних отсеков и созданию музея на борту еще продолжались.

И вот теперь мы с гордостью можем любоваться и восхищаться историей легендарного крейсера. Посещение бортового музея стоит 500 р. с человека. В стоимость входит прогулка по палубе и осмотр музейных экспонатов в отсеках крейсера.

По новенькому трапу поднимаемся на исторический борт. Примечательно, что крейсер «Аврора» одновременно числится среди боевых кораблей Балтийского флота и является объектом культурного наследия Российской Федерации.

Ходить по мокрой и оттого скользкой палубе нелегко, но это придает какое-то ощущение причастности к далеким событиям.

Обшивка корабля подстать питерскому небу.

Здание Нахимовского училища напротив выделяется более светлыми оттенками.

Символ города на Неве на страже и на фоне города на Неве.

В носовой части корабля табличка с записью ключевого события истории крейсера.

Далее следуют приказы о награждении судна и экипажа.

Дождь усиливался и мы поспешили укрыться в отсеках молодого музея.

Открывает экскурсию небольшая видео-презентация об истории крейсера «Аврора».

В витрине напротив модель крейсера будто сама рассказывает о его характеристиках.

И демонстрирует его во всей красе и в мельчайших подробностях.

Крейсер 1-го ранга Балтийского флота назван в честь парусного фрегата «Аврора», прославившегося при обороне Петропавловска-Камчатского в годы Крымской войны.

Вот героический крейсер вместе со своим героическим экипажем.

На другом слайде можно разглядеть расположение внутренних отсеков.

Идем дальше.

Заказ крейсеров типа «Диана» был вызван внешнеполитической обстановкой, создавшейся в конце XIX века. Обострившиеся противоречия с Англией, которые удалось вскоре урегулировать дипломатическим путём, сменились постоянно возрастающей «германской угрозой» на Балтике. Новый виток гонки военно-морских вооружений на фоне напряжённой политической ситуации привёл в 1895 году к очередной корректировке двадцатилетней судостроительной программы России, принятой в 1881 году. В рамках дополнений, внесённых в программу, были заказаны три «карапасных крейсера», ставших впоследствии крейсерами типа «Диана».

Экспонаты музея переносят в далекие начала ХХ века.

Вплоть до ноября 1896 года происходило согласование тактико-технических характеристик будущих кораблей. Будущую «Аврору» было предписано заложить в Новом Адмиралтействе. Работы по строительству «Паллады» и «Дианы» осуществлялись фактически одновременно, «Аврора» же отставала от графика на протяжении всей постройки и может считаться дополнительно строившимся кораблём проекта.

11 (24) мая 1900 года в присутствии императора Николая II и императриц Марии Фёдоровны и Александры Фёдоровны, наблюдавших за церемонией из Императорского павильона, состоялся торжественный спуск «Авроры» на воду. Под залпы артиллерийского салюта стоявших на Неве кораблей крейсер благополучно сошёл на воду, «без перегиби и течи», как докладывал впоследствии К. М. Токаревский. «По мере выхождения судна из эллинга, на нём были подняты флаги, а на грот-мачте штандарт Его Величества». Во время спуска на верхней палубе корабля в составе почётного караула находился 78-летний матрос, служивший на фрегате «Аврора». Кроме того, на спуске присутствовал бывший офицер прославленного парусника, а теперь вице-адмирал К. П. Пилкин. На следующий день новый крейсер был отбуксирован к стенке Франко-русского завода для установки главных машин. Водоизмещение корабля на момент спуска составило 6731 тонну.

6 июня 1903 года «Аврора» вышла в море для устранения девиации, а на 14 июня были назначены приёмные испытания крейсера. Остро вставший вопрос о пополнении Тихоокеанской эскадры вынуждал Морское министерство сжимать сроки испытаний; управляющий министерством приказывал к концу июля полностью подготовить крейсер для перехода на Дальний Восток.

10 сентября была получена директива Главного морского штаба, согласно которой следовало «перед отправкой в Тихий океан судов новой постройки испытывать их механизмы на продолжительном пробеге средним ходом в присутствии комиссии под председательством Командующего Отдельным отрядом судов, назначенных для испытаний, с представителем Технического Комитета и при участии заводских техников». В качестве испытания для «Авроры» был выбран непрерывный пробег от Кронштадта до северной оконечности острова Борнхольма и обратно со скоростью 14 узлов. С 13 по 18 сентября «Аврора» находилась в этом плавании, пройдя 1158 миль со средней скоростью 273,8 мили в сутки. Все механизмы нового корабля работали исправно.

Для пополнения русских военно-морских сил на Дальнем Востоке в середине 1903 года был создан отряд под командованием контр-адмирала А. А. Вирениуса в составе броненосца «Ослябя», крейсера 1-го ранга «Дмитрий Донской», крейсера 2-го ранга «Алмаз», семи миноносцев водоизмещением по 350 т («Бодрый», «Быстрый», «Бравый», «Бедовый», «Буйный», «Безупречный» и «Блестящий»), четырёх миноносцев водоизмещением до 200 т и трёх пароходов Добровольного флота («Орёл», «Саратов», «Смоленск»), сосредотачивавшийся на Средиземном море для скорейшего следования в Порт-Артур. В его состав вошла и окончившая испытания «Аврора», которой предстояло срочно соединиться с отрядом.

25 сентября 1903 года, получив от Главного морского штаба подробные инструкции, касавшиеся предстоящего плавания, И. В. Сухотин в 12:20 отдал приказ сняться с якоря. Незадолго до выхода смотр офицерам и команде крейсера (на борту корабля теперь было 570 человек: 20 офицеров, 6 кондукторов и 543 матроса и унтер-офицера) произвёл управляющий Морским министерством вице-адмирал Ф. К. Авелан. Покинув Большой Кронштадтский рейд, «Аврора» направилась в Портленд. Помимо штатных грузов, на корабле находились материалы для ремонта броненосца «Ослябя».

8 января «Аврора» прибыла в Суэц, но из-за задержки сразу нескольких кораблей отряд был вынужден перейти в Джибути и ожидать там отстающих. В тот же день при снятии с якоря в Суэце на «Авроре» испортился рулевой привод, из-за чего пришлось отложить выход на следующий день. В Джибути 31 января было получено известие о начале войны с Японией, а 2 февраля — Высочайшее повеление о возвращении в Россию. Так как в портах запрещалось находиться большому количеству судов одновременно, отряд был разделён на две группы. «Аврора» должна была следовать совместно с несколькими миноносцами.

5 апреля корабли бросили якорь в порту Императора Александра III, окончив длительное плавание. Почти сразу по возвращении на Балтийское море «Аврора» была включена в состав формировавшейся Второй Тихоокеанской эскадры, причём она стала одним из немногих кораблей этого соединения, испытанных в длительном плавании. 8 апреля крейсер поставили в сухой док для осмотра корпуса и мелкого ремонта.

2 октября Вторая Тихоокеанская эскадра четырьмя отдельными эшелонами вышла из Либавы для следования на Дальний Восток. Части эскадры находились на небольшом расстоянии друг от друга, однако «Камчатка» отстала на 17 миль от своего отряда. Со времени выхода из Либавы на эскадре установилась напряжённая обстановка, связанная с ожиданием японского нападения. На случай минных атак орудия постоянно находились в заряженном состоянии, а орудийная прислуга спала возле них.

В ночь с 8 на 9 октября с транспорта «Камчатка» стали поступать тревожные сообщения о том, что её атакуют миноносцы. С 2:50 до 23 часов «Камчатка», кратковременно открывая огонь, маневрировала и вскоре потеряла замеченные ранее корабли. При подходе к Доггер-банке впереди был обнаружен силуэт трёхтрубного судна, который двигался без отличительных огней и шёл курсом, пересекавшим курс русской эскадры, что являлось грубым нарушением международных правил плавания судов в море. К этому времени русская эскадра оказалась в самой гуще рыболовецкой флотилии. В 00:55 «Князь Суворов», осветив находившиеся вокруг него суда, принял их за миноносцы. По ним был немедленно открыт огонь всего отряда броненосцев, причём стрельба велась на оба борта. Находившиеся на левом траверзе броненосных кораблей «Аврора» и «Дмитрий Донской» также открыли боевое освещение и начали стрелять. Их появление стало неожиданностью для комендоров отряда броненосцев, которые перенесли огонь на крейсера, приняв «Аврору» за корабль противника. В течение нескольких минут в крейсер попало пять снарядов: три 75- и два 47-миллиметровых. Незначительные повреждения получил корпус, в двух местах был пробит машинный кожух, образовалась пробоина в дымовой трубе. Одним из снарядов был тяжело ранен судовой священник крейсера отец Анастасий и легко ранен комендор Шатило. В 1:05 беспорядочную стрельбу на эскадре удалось прекратить. В 3 часа ночи отряды вошли в Ла-Манш. Инцидент со стрельбой по рыболовным судам, получивший название Гулльского, послужил причиной осложнений с Великобританией и рассматривался впоследствии в специально созданной Международной следственной комиссии.

16 октября «Аврора» и «Дмитрий Донской» с транспортом «Камчатка» прибыли в Танжер. После продолжительной стоянки в порту и погрузки угля эскадра 23 октября снялась с якоря, следуя в походном порядке в Дакар. Там состоялась очередная погрузка угля, во время которой стоявший у «Авроры» пароход помял себе борт. 3 ноября русские корабли отправились к устью реки Габун, где на «Аврору» в условиях нестерпимой жары погрузили 1300 тонн угля с темпом 71 тонна в час, что было лучшим результатом на всей эскадре. Сплочённый и образцовый по выучке экипаж крейсера не раз ставился в пример командующим эскадрой: так, когда перед переходом вокруг мыса Доброй Надежды корабль впервые принял двойной запас топлива, З. П. Рожественский лично осмотрел крейсер и в приказе порекомендовал офицерам ознакомиться со столь рациональным размещением угля. Следующим пунктом назначения стала бухта Грейт-Фиш, куда суда прибыли 23 ноября. С 28 ноября по 16 декабря, заходя ненадолго в небольшие бухты для погрузок угля, эскадра следовала на Мадагаскар. За это время корабли дважды попали в шторм, причём 8 декабря ветер и зыбь были настолько сильны, что, по оценке З. П. Рожественского, боковые колебания «Авроры» достигали 30°.

Образцовой была и организация досуга на крейсере. 27 февраля, на Масленицу, на «Авроре» была создана программа развлечений для нижних чинов: помимо шлюпочных гонок, знания семафорной азбуки, прицеливания, бега через марс и др., на крейсере состоялся спектакль с участием как матросов, так и офицеров. В день перехода экватора 19 ноября состоялся традиционный праздник с участием всего экипажа, не занятого на вахтах. Театральная группа с «Авроры» нередко посещала с выступлениями корабли эскадры.

Капитан 1 ранга Е. Р. Егорьев сделал многое для улучшения морального климата на корабле. За время похода на корабле не было ни одного случая грубого нарушения дисциплины.

Образцовой была и организация досуга на крейсере. 27 февраля, на Масленицу, на «Авроре» была создана программа развлечений для нижних чинов: помимо шлюпочных гонок, знания семафорной азбуки, прицеливания, бега через марс и др., на крейсере состоялся спектакль с участием как матросов, так и офицеров. В день перехода экватора 19 ноября состоялся традиционный праздник с участием всего экипажа, не занятого на вахтах. Театральная группа с «Авроры» нередко посещала с выступлениями корабли эскадры.

Во время стоянки на Мадагаскаре на Второй Тихоокеанской эскадре ожидали присоединения к главным силам дополнительных отрядов, шедших через Суэцкий канал. Здесь же до эскадры дошли известия о падении Порт-Артура и гибели Первой Тихоокеанской эскадры.

С 28 декабря 1904-го по 5 января 1905 года с перерывами производилась погрузка угля, во время которой «Аврора» установила новый «рекорд» скорости — 84,8 тонны в час[87]. В дальнейшем, в силу ряда обстоятельств, эскадра была вынуждена задержаться в Нуси-бе.

13 января состоялись первые учебные стрельбы эскадры по щитам на дистанции до 36 кабельтовых. Несмотря на ясную и тихую погоду, результаты стрельб были неудовлетворительны: «Аврора», однако, была отмечена в приказе за «серьёзное отношение к управлению стрельбой».

3 марта в 3 часа дня эскадра вышла в море и выстроилась в походный порядок, предусмотренный распоряжениями командующего, данными накануне выхода. «Аврора» вместе с вспомогательным крейсером «Днепр» шла в кильватер «Жемчугу» на правом траверзе первого броненосного отряда. Задачей крейсеров по-прежнему являлась охрана транспортов. Переход через Индийский океан стал одним из труднейших участков маршрута: уголь постоянно приходилось принимать прямо в океане, нередко при помощи катеров и шлюпок.

26 марта эскадра миновала Малаккский пролив, и на кораблях начали подготовку к бою.

В 6:30 14 мая на горизонте по правому борту был замечен японский разведчик «Идзуми». В 8 часов на кораблях русской эскадры по случаю высокоторжественного дня «Священного Коронования Их Величеств» подняли стеньговые флаги. После 9 часов во мгле стали вырисовываться идущие параллельным курсом японские корабли 5-го и 6-го боевых отрядов; в это же время З. П. Рожественский счёл нужным начать перестроение броненосных отрядов в одну кильватерную колонну. Изменение строя растянулось более чем на час; японские крейсера, обогнав эскадру, скрылись в тумане. В 10:20 вблизи русских кораблей был обнаружен пароход, который «Жемчуг» отогнал. В 11 часов команде дали обедать повахтенно.

В 11:10 был замечен отряд вице-адмирала Дева, догонявший эскадру и шедший сходящимся с ней курсом. Через пять минут с броненосца «Орёл» был произведён нечаянный выстрел по крейсеру «Касаги»; стрельба была тут же подхвачена остальными броненосцами. Японские корабли немедленно начали отходить, вступив в перестрелку. В 11:14 свои первые выстрелы сделала и «Аврора», прекратив огонь сразу после приказа командующего.

В 12:20 эскадра начала перестроение, прерванное кратковременным приближением неприятельских разведчиков. К 12:30 русские корабли вновь оказались в двух колоннах, шедших 9-узловым ходом. В 13:20 справа по курсу в семи милях показались главные силы Соединённого флота.

С началом боя главных сил, крейсер «Идзуми» стал сближаться с русской эскадрой, открыв огонь по «Владимиру Мономаху». «Олег» и «Аврора» оказали поддержку «Владимиру Мономаху», сделав несколько выстрелов по японскому крейсеру. Далее перешли на правый борт транспортов, прикрывая их с восточного направления. «Идзуми», получив одно попадание, вскоре отошёл.

В 14:30 японские крейсера пошли на сближение, открыв огонь. «Олег» и «Аврора» повернули вправо, прикрыв собой транспорты, и развили ход 17—18 узлов, стремясь отвлечь на себя огонь противника. Ведя бой левым бортом, русские крейсера разошлись с неприятельскими отрядами контр-курсом на дистанции 28 кабельтовых, пройдя таким образом между японскими кораблями и своими транспортами. Так как русский крейсерский отряд уступал противнику по огневой мощи, контр-адмиралу Энквисту приходилось осуществлять сложное маневрирование, чтобы как можно чаще менять расстояние до противника и не давать ему пристреляться. Бой продолжился на параллельных курсах: японские корабли, выполнив последовательный поворот, вели огонь правым бортом.

Во время боя с японскими отрядами «Аврора» получила первые повреждения: осколки нескольких снарядов, взорвавшихся при ударе о воду, в нескольких местах пробили обшивку у ватерлинии; снаряд небольшого калибра, попавший в помещение нижней лебёдки, сделал пробоину площадью 0,28 м², что привело к затоплению верхней и нижней ям и крену в 4° на правый борт. Залетевший через орудийный порт осколок вывел из строя 75-миллиметровое орудие. 120-миллиметровый снаряд ударил в верхушку фок-мачты, однако разлетевшиеся осколки никого не задели. Шестидюймовый снаряд, попавший в район боевой рубки, окутал всё удушливым дымом; его осколки перебили почти весь расчёт носовой 152-миллиметровой пушки.

С 14:50 для русских крейсеров, попавших под перекрёстный огонь, начался самый тяжёлый период боя. Огонь японских кораблей, дистанция до которых сократилась до 24 кабельтовых, стал более точным. «Аврора» получила сразу несколько попаданий: сначала 75-миллиметровым снарядом был выведен из строя элеватор подачи и паровой катер; следующий снаряд того же калибра не разорвался и был выброшен в море комендором А. Н. Кривоносовым. 8-дюймовый снаряд, попавший в стык борта у верхней палубы, уничтожил почти 2 м² обшивки и вывел из строя два 75-миллиметровых орудия. От этого попадания загорелись приготовленные к стрельбе патроны; взрыва погреба удалось избежать благодаря самоотверженным действиям стоящих на подаче матросов Тимерева и Репникова. Около 15 часов крейсер был поражён сразу двумя 6-дюймовыми снарядами, попавшими в правый борт в районе носового мостика. Осколками этих снарядов были выведены из строя расчёты двух 152-миллиметровых орудий, а взрывы произвели пожар на рострах. При тушении пожара был ранен старший офицер корабля капитан 2-го ранга А. К. Небольсин. Он получил две две раны в голову — одну сквозную, другую — проникающую до кости, раны в предплечье и правое колено, а также два ожога 3-й степени.

В 15:12 75-миллиметровый снаряд попал в трап переднего мостика. Его осколки и обломки трапа попали через смотровую щель в рубку и, отразившись от её купола, разлетелись в разные стороны, ранив всех находившихся в рубке. На мгновенье потерявший управление крейсер был возвращён на курс рулевым Цапковым. Капитан 1-го ранга Егорьев получил смертельное ранение в голову и вскоре скончался. В командование кораблём вступил сначала старший штурман К. В. Прохоров, затем его сменил старший офицер А. К. Небольсин.

В 15:35 с «Олега» был замечен пылающий «Суворов»; адмирал Энквист, оставив «Донского» и «Мономаха» при транспортах, пошёл к нему на помощь, но вскоре изменил своё намерение и вернулся. К этому времени с юга появился 6-й японский боевой отряд адмирала Того-младшего, состоявший из четырёх крейсеров. Около 16 часов соединившиеся по сигналу Энквиста «следовать за мной» русские крейсера («Дмитрий Донской», «Владимир Мономах», «Светлана», «Алмаз», «Жемчуг» и «Изумруд») вновь подверглись перекрёстному огню противника: с одной стороны по ним стреляли приблизившиеся «Ниссин» и «Касуга», с другой — отряды Дева, Уриу и Того-младшего. В это время с «Авроры» была замечена торпеда, попадания которой крейсер едва избежал.
За этот период боя «Аврора» получила ещё несколько попаданий, главным образом, в носовую часть. Осколки 203-миллиметрового снаряда перебили якорь-цепь, свернули клюз и сделали две пробоины, через которые вода затопила отделение носового торпедного аппарата. Для выравнивания крена, возникшего из-за множественных попаданий в подводную часть, были затоплены угольные ямы левого борта. Ещё один 203-миллиметровый снаряд, разорвавшийся под полубаком, пронизал крейсер насквозь, пробив 10 лёгких переборок и сделав в правом борту большую пробоину.
В течение боя на «Авроре» осколками шесть раз был сбит флаг, но его неизменно поднимали на место. К вечеру он был изрешечён, но продолжал развеваться над крейсером.

В 16 часов, ведя с японскими кораблями бой на параллельных курсах, русские крейсера вместе со всей эскадрой стали постепенно склоняться сначала на север, затем — на восток. К этому времени положение отряда Энквиста стало безвыходным, так как силы противника увеличились за счёт подошедшего отряда адмирала Катаока. Около 16:30 колонна русских броненосцев оказалась между японскими и русскими крейсерами, что дало последним некоторую передышку. В 17:30 бой возобновился с новой силой, и «Аврора» получила ряд попаданий в кормовую часть. Осколками одного из снарядов были убиты двое и ранены 14 человек прислуги орудий кормового плутонга. Раненый князь А. В. Путятин, находившийся при кормовых орудиях, несмотря на сильнейшую потерю крови, оставался в строю до окончания боя[115]. Когда тяжелораненого мичмана Яковлева проносили мимо орудий, которыми он командовал, молодой офицер повторял: «Братцы, цельтесь хорошенько».

Около 19 часов артиллерийский бой из-за наступающей темноты окончился. На «Авроре» к этому моменту были следующие потери: один офицер и девять матросов убиты (кроме того, пятеро нижних чинов позже умерли от ран); восемь офицеров и 74 нижних чина получили ранения различной степени тяжести. Большинство пострадавших — 57 человек — были комендорами и орудийной прислугой.

Около 19 часов артиллерийский бой из-за наступающей темноты окончился. На «Авроре» к этому моменту были следующие потери: один офицер и девять матросов убиты (кроме того, пятеро нижних чинов позже умерли от ран); восемь офицеров и 74 нижних чина получили ранения различной степени тяжести. Большинство пострадавших — 57 человек — были комендорами и орудийной прислугой.

Вскоре после захода солнца, следуя за «Императором Николаем I» — флагманским кораблём принявшего командование адмирала Небогатова, эскадра пришла в полное расстройство. Начинавшиеся минные атаки не дали новому командующему возможности собрать эскадру; после 19 часов отряд адмирала Энквиста, находившийся несколько слева позади главных сил, перестал быть виден с броненосных кораблей. Крейсерскому отряду с этого момента пришлось действовать самостоятельно.

На поле сражения с наступлением темноты в большом количестве появились японские миноносцы. Чтобы избежать атак, на крейсерах выключили все огни и прекратили стрельбу. Тем не менее русские корабли часто были вынуждены уклоняться от торпед, полагаясь на ход и манёвр, открывая огонь только в крайних случаях. В 21 час из-за постоянной смены курса на высокой скорости «Светлана», «Алмаз» и «Донской» отстали; ещё ранее отстал «Мономах». Таким образом, к 22 часам с адмиралом Энквистом, кроме «Олега» и «Авроры», остался только «Жемчуг». Идя на юг, русские крейсера делали попытки повернуть во Владивосток, но всякий раз сталкивались с японскими кораблями. Нередко с «Авроры» были слышны даже выстрелы из торпедных аппаратов; всего мимо неё и «Олега» за ночь прошло более 17 торпед. Адмирал Энквист принял решение о выходе из Корейского пролива курсом на юго-запад, надеясь встретить по пути эскадру. К 2 часам ночи 15 мая отряд покинул зону минных атак и уменьшил ход до десяти узлов; в 3 часа отряд находился на 33° 30' с. ш. и 128° 42' в. д. За ночь на «Авроре» произвели минимальные исправления повреждений: мелкие пробоины были заколочены деревянными пробками с ветошью, на крупные наложили щиты с матрасами; переборки затопленных отсеков подкрепляли упорами. Много работы пришлось на долю медиков крейсера, так как после боя на перевязку стали спускаться оставшиеся на боевых постах раненые. Как выяснилось, в Цусимском сражении «Аврора» выпустила по противнику 303 152-миллиметровых, 1282 75-миллиметровых и 320 37-миллиметровых снарядов.

В 6 часов утра крейсера уменьшили ход до десяти узлов, следуя по-прежнему на юго-восток. В ожидании встречи с противником корабли в течение ночи поддерживали пары во всех котлах, что из-за пробоин в трубах привело к повышенному расходу угля. Исходя из этого, адмирал Энквист принял решение зайти в Шанхай для пополнения запасов. После обмена сигналами адмирал со штабом в полдень перешёл на «Аврору», так как А. К. Небольсин, командовавший крейсером после смерти командира, был сам ранен в бою. Флаг начальника отряда из-за отсутствия фор-стеньги подняли на грот-мачте, хотя там мог находиться только царский штандарт или флаг командующего флотом. В последующие дни на крейсере соорудили импровизированный флагшток, который смонтировали на фок-мачте.

До 3 часов дня команды приводили свои корабли в порядок: выбрасывали за борт различные обломки и осколки, стреляные гильзы, заделывали пробоины, мыли окровавленные и обгорелые палубы и надстройки. В 3:55 были преданы морю тела 14 павших в бою моряков; тело командира поместили на вельбот и решили похоронить на берегу. После торжественной церемонии крейсера 8-узловым ходом продолжили путь.

После встречи утром 16 мая с пароходом «Свирь», направлявшимся в Шанхай, адмирал решил идти с крейсерами в Манилу, куда «Свирь» должна была выслать угольщик. В последующие дни крейсера 8-узловым ходом шли к цели; на «Авроре» продолжались работы по исправлению повреждений. Ночью несли только закрытые кормовые фонари; дежурная прислуга находилась у орудий. В эти дни врачом В. С. Кравченко впервые в мире был применён рентгеновский аппарат для обследования раненых в корабельных условиях.

20 мая отряд в поисках угля зашёл в Суал, но этот филиппинский порт, как донесли направленные на берег для разведки моряки, был заброшен. 21 мая похоронили командира «Авроры», тело которого сохранить не удалось: в полдень, под салют из семи пушечных выстрелов, гроб с телом Е. Р. Егорьева был опущен в море. Через два часа стали слышны радиопереговоры военных судов, а вскоре на горизонте появился отряд кораблей, шедший встречным курсом. Орудия были тотчас же заряжены и наведены на предполагаемого противника; на русских крейсерах пробили боевую тревогу. С марса доложили, что корабли не похожи по типу на японские, а лейтенант фон Ден определил, что это два броненосца и три крейсера американского флота. Так как холостые заряды на «Авроре» отсутствовали, салют пришлось производить боевыми, направляя выстрелы в воду. Через несколько часов русские корабли, сопровождаемые американской эскадрой, прибыли в Манилу и в восьмом часу вечера бросили там якоря. На следующий день состоялась встреча адмиралов Энквиста и Трэна. На ней было принято решение о назначении специальной комиссии для осмотра повреждений и определения сроков ремонта русских крейсеров.

Первая встреча с адмиралом Трэном обнадёжила Энквиста, но 24 мая Трэну из Вашингтона поступила инструкция, согласно которой русский отряд должен был либо разоружиться, либо покинуть порт в течение 24 часов. Вопрос разрешился телеграммой из Петербурга, полученной на следующий день: «Ввиду необходимости исправить повреждения, разрешаю вам дать обязательство американскому правительству не участвовать в военных действиях. Николай».

26 мая с команды крейсеров была взята подписка о неучастии в военных действиях, а 27 мая 1905 года война для экипажей судов отряда закончилась. В местный арсенал (форт Кавите) были сданы замки орудий и детали машин, чтобы исключить выход кораблей из бухты. Последнее было проведено несмотря на протест адмирала Энквиста, говорившего о частых тайфунах в Маниле, при которых необходимо удерживать корабли с помощью машин. Флаги и вымпелы кораблей не спускали; офицеры дали письменное обязательство не покидать Манилу.

Ещё до интернирования с «Авроры» в американский морской госпиталь для лечения были отправлены 26 человек; в день разоружения в связи с предстоящей длительной стоянкой в порту списали ещё 14 человек. Контракты на ремонт корпуса «Авроры» заключили с местными заводами. Уже 30 мая на крейсер прибыли 55 мастеровых — в основном, китайцы. Повреждённые листы обшивки снимали, для чего высверливали заклёпки и либо выправляли, либо заменяли новыми. Контроль за работами осуществляли офицеры, оставшиеся на корабле, следя каждый за своей частью.

По договорённости с начальством порта на берег с «Авроры» в день разрешалось отпускать 35 человек. Первоначально никакого падения дисциплины среди команды не наблюдалось; напротив, матросы «посвежели и приобрели бравый вид». Вскоре из иностранных газет до команды дошла информация о восстании на броненосце «Князь Потёмкин-Таврический», что привело к ропоту среди нижних чинов «Авроры». Во избежание брожения сразу по получении из России «Нового времени» эта газета была публично зачитана. После этого наступило некоторое успокоение.

Разразившаяся в городе в середине августа эпидемия холеры привела к кратковременному прекращению связи с берегом. Команды перестали пускать в увольнение, рабочих — на суда. Русские крейсера испытали на себе и несколько тропических тайфунов, во время которых разводили пары и прогревали машины, чтобы корабли не выбросило на берег. Вопреки желанию американской администрации механизмы русских кораблей из строя выведены не были и функционировали.

15 октября в 8 часов утра русские корабли, вновь выкрашенные в белый цвет, обменявшись салютом и троекратным «ура» с американскими кораблями, покинули Манилу.

Слухи о происходивших в России событиях привели к брожению в командах кораблей отряда. Это особенно сильно проявлялось на флагманском корабле — «Авроре», где более 300 человек ожидали демобилизации. С получением газет из России адмирал Энквист провёл с командой разъяснительную беседу, объяснив, насколько это было возможно, суть происходившего и зачитав манифест от 17 октября. После этого обстановка на крейсере стала значительно спокойнее.

В Либаве командир флотского экипажа порта контр-адмирал В. В. Ленденстрем устроил «Авроре» смотр; крейсер посетила комиссия, опросившая нижних чинов о претензиях. 25 февраля была начата демобилизация; до 28 февраля «Аврору» покинули три партии демобилизованных общей численностью около 330 человек. В полночь 10 марта крейсер спустил вымпел и вступил в вооружённый резерв. На корабле к этому моменту осталось всего 157 человек.

В середине мая «Аврора» перешла сначала в Кронштадт для сдачи артиллерийского боезапаса, затем — в Петербург, к стенке Франко-русского завода, где крейсеру предстояло встать на ремонт. По воспоминаниям Г. К. Графа, проведшего на корабле чуть более полутора месяцев, «за недостатком офицеров и благодаря малому количеству команды, вахты были отменены.

В ходе ремонта на «Авроре» были выполнены самые неотложные работы по машинам и котлам. Некоторые изменения претерпела артиллерийская часть: с корабля сняли все 37-миллиметровые пушки, кроме двух шлюпочных, и элеватор на фор-марс, а также установили на кормовом мостике ещё два пулемёта Максима. На месте отремонтировали три 152-миллиметровых орудия. Шесть 75-миллиметровых пушек, которые требовали основательного ремонта или замены, демонтировали. Всю зиму «Аврора» находилась в Константиновском доке в Кронштадте, где был выполнен ряд работ по исправлению повреждений.

В марте 1908 году новым командиром «Авроры» стал капитан 1-го ранга барон В. Н. Ферзен. Эту летнюю кампанию, как и предыдущую, крейсер провёл в плаваниях по Балтийскому морю. Во время стоянки в Стокгольме 19 июня произошёл массовый побег нижних чинов. 13 августа корабль ошвартовался у стенки Балтийского завода, готовясь к длительному ремонту.

Артиллерийское вооружение крейсера после ремонта состояло из десяти 152-миллиметровых и двадцати 75-миллиметровых орудий.

17 июля 1914 года на «Авроре» была получена радиограмма «Морские силы и порта, Дым, Дым, Дым», объявлявшая о приведении морских сил Балтийского моря в полную боевую готовность. В течение нескольких часов на крейсере были произведены приготовления к бою, а на следующий день бригада перешла в Ревель. После царского манифеста о войне с Германией «Аврора» в составе соединения выходила в дозор к западу от центральной минно-артиллерийской позиции у устья Финского залива. В конце августа крейсер принял участие в охранении потерпевшего аварию у острова Оденсхольм крейсера «Магдебург». В последние дни 1914 года «Аврора» совместно с «Дианой» провела недельное крейсерство в Ботническом заливе.

Зимой во время стоянки в Гельсингфорсе на крейсер установили фор-трал, рельсы для минных постановок и приспособили корабль для приёма до 150 гальваноударных мин образца 1908 года. С началом навигации «Аврора» перешла в Кронштадт, где на неё установили четыре 152-миллиметровых орудия, снятых с «Дианы», демонтировав шестнадцать 75-миллиметровых пушек и заделав порты в бортах. Таким образом, «Аврора» теперь была вооружена четырнадцатью 152-миллиметровыми пушками и четырьмя 75-миллиметровыми, расположенными на верхней палубе.

С началом кампании 1916 года «Аврора» выполняла программу практических плаваний с корабельными гардемаринами, только в июле вернувшись в состав своей бригады. Вскоре «Аврору» начали спешно готовить для обеспечения планируемой десантной операции в Рижском заливе. Перейдя в середине июля в Рижский залив через Моонзундский канал, крейсер принял активное участие в содействии сухопутным войскам, поддерживая их артиллерийским огнём. Несколько раз «Аврора» подвергалась атакам гидроавиации противника, но ни разу не пострадала.

Когда летом 1916 года стало известно о планах по постановке «Авроры» на ремонт, капитан 1-го ранга М. И. Никольский написал донесение, в котором указывал на возможное пагубное влияние длительной стоянки в порту на команду крейсера. Исходя из этих взглядов, сразу после начала ремонта в Кронштадтском порту Никольский установил на крейсере жёсткий порядок; в частности, ввёл ограничения на сход команды на берег и потребовал тщательного осмотра всех запираемых после работ помещений. Считая, что уберечь нижних чинов от разлагающей революционной пропаганды можно лишь жёсткой дисциплиной и постоянной занятостью, Никольский направлял всю энергию на соблюдение строгого порядка. За свою требовательность командир вскоре получил в матросской среде прозвище «Вирен». Офицеры также недолюбливали нового командира и обращались к нему исключительно формально. Тем не менее вплоть до февральских событий команда «Авроры», в которой преобладали старослужащие, отличалась сплочённостью и верностью воинскому долгу.

В начале сентября судовой комитет «Авроры» был переизбран; теперь его председателем стал большевик машинист 1-й статьи А. В. Белышев. На пост командира крейсера вместо убывшего в Главный морской штаб старшего лейтенанта Н. К. Никонова избрали лейтенанта Н. А. Эриксона. Ремонт крейсера близился к завершению, и в октябре «Аврора» должна была выйти в море на испытания машин. Понимая значение крейсера в условиях подготовляемого городского восстания, большевики воспротивились — 24 октября Центробалт постановил «Авроре» «всецело подчиняться распоряжениям революционного комитета Петроградского Совета» и, следовательно, оставаться на Неве.

В ночь на 25 октября Военно-революционным комитетом на «Аврору» была возложена задача «восстановить движение по Николаевскому мосту», разведённому накануне юнкерами. Для выполнения задачи и психологического воздействия на охрану моста требовалось вывести крейсер на середину реки, но Н. А. Эриксон отказался это сделать, мотивируя отказ необследованностью фарватера. После угроз и уговоров со стороны команды командир, опасаясь, что матросы посадят корабль на мель, всё-таки вывел его к мосту. При приближении «Авроры» юнкера оставили мост, а высадившиеся на берег корабельные электрики свели его, выполнив поставленную задачу.

К утру 25 октября в руках большевиков находились основные стратегические пункты и правительственные учреждения Петрограда. Оставалось захватить Зимний дворец; в случае отказа правительства сдаться большевики предполагали обстрелять его из Петропавловской крепости и с «Авроры», а затем взять дворец штурмом. Начальник полевого штаба восставших В. А. Антонов-Овсеенко, прибывший на крейсер днём, отдал распоряжение, что по сигнальному выстрелу Петропавловской крепости «„Аврора“ даст пару холостых выстрелов из шестидюймовки». Одновременно с крейсера на берег сошли три группы моряков для поддержания порядка в городе. По радио с «Авроры» было передано написанное В. И. Лениным воззвание «К гражданам России!».

В 21:40 по приказу комиссара А. В. Белышева комендор Е. Огнев из 6-дюймового бакового орудия «Авроры» произвёл один холостой выстрел, оказавший психологическое воздействие на защитников Зимнего дворца. По версии ряда советских источников, он послужил сигналом для начала штурма Зимнего дворца. По данным историка С. П. Мельгунова, штурм начался 25 октября около 21:00 с сигнального холостого выстрела из Петропавловской крепости; по информации историка В. Т. Логинова, вообще без сигнального выстрела. Дальнейших выстрелов орудий «Авроры» не последовало. Мельгунов задаётся вопросом, стала ли бы «Аврора» стрелять по Зимнему дворцу, и выдвигает версию о невозможности боевой стрельбы по нему из-за условий дислокации крейсера на Неве.

В последующие дни в печати появилась информация о том, что «Аврора» стреляла по Зимнему дворцу боевыми снарядами. 9 ноября в газете «Правда» было напечатано подписанное комиссаром крейсера опровержение: «…был произведён только один холостой выстрел из 6-дюймового орудия, обозначающий сигнал для всех судов, стоящих на Неве, и призывающий их к бдительности и готовности». Некоторые исследователи высказывают сомнения в том, что на борту крейсера в этот момент вообще находились боевые снаряды. Очевидец событий Джон Рид в книге «Десять дней, которые потрясли мир» пишет, что выстрелы не были холостыми: «Тротуар под нашими ногами был засыпан штукатуркой, обвалившейся с дворцового карниза, куда ударило два снаряда с „Авроры“. Других повреждений бомбардировка не причинила.»

Через три дня крейсер вернулся к стенке Франко-русского завода для окончания ремонта. На набережной Красного флота (сейчас Английская набережная), напротив особняка Румянцева, в память об участии крейсера в истории в 1939 году установлена мемориальная стела работы архитектора Гегелло. Надпись на стеле гласит: «25 октября (7 ноября) 1917 года, стоявший против этого места, крейсер „Аврора“ громом своих пушек, направленных на Зимний дворец, возвестил 25 октября начало новой эры — эры Великой социалистической революции.»

Сцена штурма Зимнего дворца в бортовом музее представлена особенно оригинально.

Вы крайне удивитесь, но для того, чтобы рассмотреть все детали полотна вам потребуется поочередно заглянуть в эти отверстия.

Главное и самое крупное из них выходит на арку Главного штаба.

Последующие дают возможность прикоснуться к крупному событию 100-летней давности с разных углов.

Осмотревшая «Аврору» в сентябре 1922 года комиссия вынесла заключение, что после несложных работ крейсер возможно было бы ввести в строй в качестве учебного корабля.

Зима 1923—1924 годов прошла в подготовке к будущему заграничному плаванию. Особому Практическому отряду в составе «Авроры» и учебного судна «Комсомолец» предстоял дальний поход по маршруту Кронштадт — Архангельск и обратно с заходом в заграничные порты. 10 июля корабли под командованием Н. А. Бологова отправились в плавание, имея на борту курсантов и преподавателей военно-морских училищ. Поход прошёл благополучно и имел большое политическое значение, так как собрал в иностранной прессе положительные отклики о поведении советских моряков и организации службы в ВМФ СССР. Аналогичный поход вокруг Скандинавии был совершён с 15 мая по 15 сентября 1925 года.

2 ноября 1927 года к годовщине Октябрьской революции «Аврору» наградили орденом Красного знамени. 7 ноября на крейсере был в торжественной обстановке поднят Краснознамённый военно-морской флаг, а на щите носового орудия прикрепили бронзовую мемориальную табличку. За последующие три года «Аврора» совершила несколько заграничных плаваний, посетив в 1928-м Копенгаген, а в 1929-м Свинемюнде (вместе с крейсером «Профинтерн»). Эта акция, будучи тогда первым для военных кораблей СССР посещением германского порта, придававшим ей политическое значение, прошла успешно.

Последним дальним походом «Авроры» стало третье в истории крейсера плавание вокруг Скандинавского полуострова, благополучно завершившееся в августе 1930 года. После этого крейсер за пределы Балтийского моря не выходил: из-за износа котлов треть их была выведена из эксплуатации. Тем не менее на пробеге осенью 1932 года крейсер развил 17,5 узлов, что было прекрасным результатом для старого судна.

К осени 1933 года стало очевидно, что крейсеру необходим капитальный ремонт, по объёму превосходящий даже ремонт 1916—1917 годов. Начатые в конце года работы должны были длиться до 1937 года, но из-за постройки большого количества новых кораблей они были прекращены весной 1935 года. Рабочие завода имени А. Марти не успели поменять котлы; в связи с этим «Аврору» переклассифицировали в несамоходную учебную базу. Зимой 1935—1936 годов с корабля демонтировали одно котельное отделение и переделали якорное устройство.

В последующие годы на время кампании «Аврору» на буксире выводили на Восточный Кронштадтский рейд. Здесь на ней проходили практику курсанты первых курсов военно-морских училищ. Зимой базу возвращали к набережной Лейтенанта Шмидта или в Ораниенбаум, где передавали подводникам. По мнению исследователей, к 1941 году «Аврору» планировали исключить из списков флота, но осуществлению этого помешала война.

С началом Великой Отечественной войны с «Авроры» списали курсантов, а сам корабль, находившийся в Ораниенбауме, включили в систему противовоздушной обороны Кронштадта. К этому времени, по данным Л. Л. Поленова, «кроме десяти 130-мм орудий в состав артиллерийского вооружения „Авроры“ входили: две универсальные 76,2-мм артустановки длиной в 55 калибров, установленные на полубаке, два зенитных 76,2-мм орудия системы Лендера на среднем мостике, три универсальных 45-мм орудия длиной в 45 калибров, стоявшие на кормовом мостике, и пулемёт системы „М-1“». Некоторые авторы считают, что ютовое орудие корабля было новой артсистемой Б-13 первой серии. Командиром базы являлся капитан 3-го ранга И. А. Саков, под начальством которого находилось 260 человек экипажа. По мере приближения гитлеровских войск к Ленинграду с «Авроры» на фронт уходили краснофлотцы; с крейсера снимали вооружение.

В июле 1941 года была сформирована располагавшаяся в районе Дудергофа батарея «А» («Аврора»), в состав которой вошли девять снятых с крейсера 130-миллиметровых орудий. Батарея «А» была сформирована приказом командующего морской обороной Ленинграда и озёрного района контр-адмирала К. И. Самойлова от 08 июля 1941 года за № 013.[225] В целом, приказом был сформирован отдельный артиллерийский дивизион специального назначения двухбатарейного состава.[226]До 30 сентября 1941 года дивизион полностью подчинялся Краснознамённому Балтийскому Флоту. Передан Ленфронту «посмертно», в конце сентября 1941 г. На вооружении у батареи «А» — «Аврора» находились 9 орудий 130-мм/55 типа Б—13—1С (первая серия пушек, производства СССР до 1939 г.)[230]. Орудия были сняты с крейсера в Ораниенбауме, и тракторными тягачами на волокушах доставлены в Дудергоф. Полный фронт батареи составлял около 15 километров, от пос. Дудергоф до д. Пелёля за Киевским шоссе. Полные списки личного и командного состава дивизиона не установлены. В составе расчётов орудий присутствовали моряки с крейсера «Аврора» и из других частей. С 3 сентября 1941 года Батарея «А» («Аврора») начала активные боевые действия, начав наносить удары по скоплениям противника в Ям-Ижоре. В течение 3—7 сентября удары были нанесены по скоплениям противника в населённых пунктах Кипень, Скворицы, Высоцкое, Лемпелово, Пелези. Координаты целей передавались из КП артдивизиона в Пулково. 10 сентября, после артиллерийской и авиаподготовки немцы вошли в Дудергоф, зайдя в тыл батарее, которая к тому времени все ещё не имела должной огневой поддержки от других родов войск. Связь с КП дивизиона у батареи была прервана бомбовыми ударами. Воронью гору, расположенную севернее батареи «А» (батарея располагалась под горой Ореховая), — защищали не вступавшие во взаимодействие с батареей 282-й ОАПБ и 1-я ТД. К вечеру 10 сентября немцы захватили Воронью гору. 2-й батальон 500-го стрелкового добровольческого полка в противотанковом рву перед батареей был рассеян атакой противника на рассвете 11 сентября. Одновременно, утром 11 сентября, немцы атаковали 1-е орудие батареи «А» у подножия Ореховой горы, и в течение дня с боями захватили семь огневых позиций правого фланга и цитадели у подножия горы Кирхгоф. Выжившие моряки отступили на 8 и 9 орудия за Киевское шоссе и продолжали вести огонь до исчерпания снарядов на каждом орудии, после чего по возможности выводили орудия из строя либо портили приборы наводки. К исходу восьмого дня боёв из 165 человек личного состава вышли к своим только 26 моряков

По официальной справке из ЦВМА за 1987 год, — по донесению командира артдивизиона на позиции батареи «Б» 13-14 сентября вышли 90 человек л/состава, и 6 человек из 12 командного состава батареи «Аврора». На позиции 1-го орудия батареи «Аврора» первый обелиск был сооружён в 1963 году. Незадолго до этого военный корреспондент К. К. Грищинский провёл первое исследование истории батареи, которое было отражено в газетах и журналах. В те же годы образовался Краеведческий Музей в 289-й можайской школе, который при содействии ЦВММузея начал заниматься историей батареи, устанавливал биографии и контакты выживших батарейцев — авроровцев. Послевоенная история батареи «А» в советский период была тесно связана в печати с именами: лейтенанта, командира 5-го орудия, — Алексея Васильевича Смаглия, по утверждениям местных жителей — сожжённого вместе с боевыми товарищами и санитаркой на позиции первого орудия 11 сентября 1941 года, и Александра Александровича Антонова, — по легенде взорвавшего себя вместе с политруком А. А. Скулачевым на позиции орудия № 2, не желая сдаваться в плен. Обстоятельства казни и подрыва моряков за пределами художественной литературы детально не установлены. В 1984 годы был сооружён мемориал «Морякам-Авроровцам» на месте первого орудия. В 1987 году открыт мемориал «Взрыв» на месте второго орудия. Станина 5-го орудия была перенесена в 1988 году в в\ч 14 108, где был открыт свой мемориал «Боевой славы». На 31-м километре Киевского шоссе в 1987 году так же появился мемориал «Залп Авроры» (современное название — «Артиллеристам Авроры»), которому предшествовал утверждённый межведомственной комиссией мемориал «Морская Волна» на 29-м километре того же шоссе. По неизвестным причинам предыдущий памятник не был построен, равно как и не были увековечены позиции 3-7 орудий согласно утверждённым эскизам. В целом — изначально планировалось построить «комплексный мемориал». Памятники и мемориалы, увековечивающие память батареи «А», строились по проектам архитектора А. Д. Левенкова, общественным инициатором была А. Г. Павлушкина. Стройка проходила на общественных началах, в ней участвовали жители Ленинграда и Ленобласти, учащиеся, солдаты воинских частей, и курсанты военных учебных заведений. С апреля по сентябрь 1984 года на строительство мемориала «Морякам-авроровцам», согласно ведомости учёта работ вышло около 2500 человек. Мемориалы артбатареи «А» включены в Зелёный пояс Славы

Немецкая авиация начала подвергать «Аврору» налётам. 16 сентября во время массированного налёта зенитчики «Авроры», по свидетельствам очевидцев, сбили один самолёт. Через пять дней огонь по крейсеру открыла немецкая сухопутная артиллерия. С этого момента комбинированные артиллерийские и авиационные налёты происходили ежедневно. Видя бессмысленность дальнейшего пребывания экипажа на борту судна, капитан 3-го ранга Саков своей властью разместил моряков в безопасном месте на берегу, оставив на «Авроре» постоянную вахту. За это командир крейсера был арестован и вскоре расстрелян по обвинению в «паникёрстве» и «бегстве с корабля». 27—30 сентября крейсер получил несколько попаданий, в результате которых сел на грунт с креном 3° на правый борт.

В конце ноября жизнь на корабле стала невозможной, и (теперь по решению командования) экипаж перевели на берег. Вахту несли у единственного боеспособного зенитного орудия и Краснознамённого флага. Начатый ещё осенью демонтаж артиллерии и оборудования теперь проходил в неимоверно трудных условиях под огнём противника. Так, 1 декабря гитлеровская батарея выпустила по «Авроре» 56 снарядов, добившись четырёх попаданий. Последнее 130-миллиметровое орудие, снятое с крейсера, после ремонта было установлено на бронепоезде «Балтиец».

Видя флаг, развевающийся над севшим на грунт крейсером, немецкие батареи время от времени открывали по нему огонь. В августе 1943 года «Аврора» вновь получила три попадания; осколком снаряда был сбит Краснознамённый флаг, немедленно поднятый из воды старшим краснофлотцем А. И. Волковым.

Обстрелы «Авроры» прекратились лишь со снятием блокады Ленинграда.

В августе 1944 года исполнительный комитет Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся принял постановление, по которому «Аврору» надлежало установить у Петроградской набережной в качестве музея-памятника истории флота и учебного блокшива Ленинградского Нахимовского военно-морского училища. 20 июля корабль был поднят специалистами ЭПРОНа и с командой из 13 человек под командованием капитана 3-го ранга П. А. Доронина переведён в Ленинград. Зима ушла на очистку корабля от мусора, а 3 мая 1945 года был неожиданно обнаружен увеличивавшийся с каждым часом крен. Неисправность кингстона левого борта среднего котельного отделения привела к затоплению машинного отделения; «Аврору» пришлось снова посадить на грунт. Через 20 дней вновь поднятый корабль был на буксире переведён в Кронштадтский док, где он провёл с 14 июля по 6 сентября.

7 сентября крейсер отбуксировали в Ленинград и начали разгрузку помещений и демонтаж оборудования. 23 октября 1945 года «Аврору» предоставили в распоряжение съёмочной группы киностудии имени М. Горького, занимавшейся съёмками фильма «Крейсер „Варяг“». «Авроре» предстояло сыграть роль прославленного крейсера. До начала 1946 года «Аврору» «гримировали» под «Варяг»: устанавливали четвёртую, фальшивую, трубу, несколько 152-миллиметровых пушек, снимали с некоторых орудий щиты, делали носовое украшение и командирский балкон в кормовой оконечности]. Палубу покрыли сосновой доской, а завод «Судобетонверфь» выполнял герметизацию корпуса. Сначала с поверхности обшивки была тщательно удалена ржавчина, затем почти всю подводную часть залили тонким слоем бетона высокой марки.

Затянувшиеся съёмки, в которых принял участие весь личный состав корабля, окончились 29 сентября 1946 года. Уже на следующий день «Аврору» возвратили к стенке судоремонтной мастерской у Масляного канала. Здесь на корабль установили четырнадцать 152-миллиметровых орудий Канэ, причём одиннадцать из них имели сухопутные станки и щиты, а для трёх пришлось изготавливать щиты по образцу имеющихся. Для производства салютов установили четыре 45-миллиметровых орудия: попарно на среднем и кормовом мостиках. 6 ноября 1947 года «Аврора» была установлена у моста Лейтенанта Шмидта, откуда её после окончания праздничных мероприятий, посвящённых 30-летию Октябрьской революции, снова перевели к заводу для завершения переоборудования.17 ноября 1948 года «Аврору» перевели к окончательному месту стоянки на Большую Невку. Здесь корабль принял на борт воспитанников выпускной роты Ленинградского Нахимовского военно-морского училища. Созданный на крейсере музей в 1956 году расширили и сделали филиалом Центрального военно-морского музея. В 1960 году, после кратковременного докового ремонта, постановлением Совета Министров СССР «Аврора» была включена в число памятников, охраняемых государством. К этому времени крейсер перестал быть базой Ленинградского Нахимовского военно-морского училища.

22 февраля 1968 года указом Президиума Верховного Совета СССР Краснознамённый крейсер «Аврора» был награждён орденом Октябрьской Революции, став единственным в стране дважды орденоносным кораблём. На ордене изображён сам крейсер.

К концу 1970-х годов корпус «Авроры» пришёл в аварийное состояние. Межведомственная комиссия, созванная Главкомом ВМФ осенью 1980 года, после полугодовой работы представила заключение по техническому состоянию корпуса и предложила три способа обеспечения плавучести крейсера. После двухлетних исследований были отвергнуты все три варианта: решили провести восстановительный ремонт с заменой повреждённых элементов корпусных конструкций. Проектировщиком назначили Северное проектно-конструкторское бюро, исполнителем стал Судостроительный завод имени А. А. Жданова. Несмотря на протесты со стороны историков флота, стремившихся сохранить уникальный памятник техники и истории, инженеры приняли решение о полной замене подводной части с применением современных технологий.

27 июня 2012 года депутаты Санкт-Петербургского законодательного собрания приняли обращение к Президенту Р Ф с просьбой вернуть крейсеру статус корабля № 1 в составе ВМФ с сохранением военного экипажа.

26 января 2013 года министр обороны РФ генерал армии С. К. Шойгу заявил, что крейсер «Аврора» будет отремонтирован, а затем приведён в ходовое состояние. При ремонте будет заменена забортная арматура, электрокабели, насосы, системы пожаротушения и другие узлы и агрегаты, отремонтированы генераторы. В дальнейшем предлагается направить «Аврору» уже на более детальный ремонт, в ходе которого установить навигационное оборудование, средства связи и радиотехническое вооружение, а ход корабля обеспечить дизель-электрической энергетической установкой. Таким образом, в полностью историческом виде корабль предлагается не восстанавливать.

21 сентября 2014 года «Аврора» была отбуксирована в ремонтный док Кронштадтского морского завода Минобороны Р Ф для ремонта.

В 10 часов утра корабль начали буксировать на завод. В 14:50 «Аврора» установлена в док Велещинского. По состоянию на 26 ноября 2014 года крейсер выведен из дока и ошвартован к достроечной стенке, для прохождения второго этапа ремонта. Крейсер «Аврора» вернулся на место вечной стоянки 16 июля 2016 года. По данным попечительского совета «Авроры», стоимость ремонта крейсера составила около 840 млн рублей, которые были направлены на обновление корпуса корабля и на создание новой экспозиции филиала Центрального военно-морского музея, действующего на «Авроре».

Крейсер «Аврора» вернулся на место вечной стоянки 16 июля 2016 года. По данным попечительского совета «Авроры», стоимость ремонта крейсера составила около 840 млн рублей, которые были направлены на обновление корпуса корабля и на создание новой экспозиции филиала Центрального военно-морского музея, действующего на «Авроре».

Вот так легендарный крейсер «Аврора» уходил на ремонт еще в прошлом веке.

Закончим героическую историю героического крейсера живописными полотнами, написанными в разные годы и изображающие разные периоды службы судна имени богини утренней зари.

Коротко о том, какие залы представляют разные периоды истории легендарного крейсера на фоне истории страны.

Совершенно увлекшись осмотром экспонатов мы едва не заметили как время работы музея подошло к концу. Охрана настоятельно уговаривала нас покинуть борт памятника. Даже сходя по трапу мы все делали и делали запоминающиеся кадры застывшей в металле истории великой страны.

До новых встреч!